Изображение: Pixabay. Рисунок: Юлия Замжицкая.
Александр Городинский трудился педагогом, директором школ и интернатов в Латвии ещё в советское время, а затем стал учителем в США. Ему встречались дети с разным характером, и ему приходилось принимать решения, которые влияли на их судьбы. Свой необычный опыт Александр запечатлел в рассказах. В этой публикации — первая история Александра о воспитанниках из детского дома, о том, как он и его коллеги помогали им преодолеть жизненные трудности и взрослеть.
В детском доме, куда направили меня работать, действовали свои законы. «Главари» устанавливали условия жизни для воспитанников и сотрудников. Их власть основывалась на силе. Лидеров беспокоила не безопасность или благополучие других. Лучшее из ворованной добычи доставалось самим лидерам, затем – приближенным к ним, остатки получали тех, кого лидеры одобряли.
Руководители не выполняют школьных обязанностей, лишь спят, едят и блуждают. Помимо этого, ведут простые интимные отношения с девушками по их усмотрению.
Спустя несколько дней после начала работы я понял причину, почему до меня никто не соглашался возглавлять этот детский дом. В ночное время к кабинету пришли два самых влиятельных мальчика, которым по 18 лет. Высокие и крепкие парни вошли в помещение с дорогими сигаретами и бутылками вина в руках.
— Привет, директор. Что нового? Все еще работаешь? — приветствовали крепкие парни дружелюбно, словно старые приятели.
В нашей школе курение и употребление алкоголя строго запрещено.
— Не кричи. Хватит болтать. К тебе пришли с договором, — произнес наиболее словоохотливый.
— Какой договор? Что имеешь в виду? — сказал я, дав понять, что не собираюсь обсуждать этот вопрос в такой обстановке.
Соглашение о мире между тобой и нами.
— А кто ведёт войну? В армии мне от войны достаточно.
Понимая моё нежелание идти на поводу, друзья прибегли к более жёстким действиям.
— Перестань трещать глупости, директор! Без нас ты не наведешь никакой порядка. Здесь всё зависит от нас. Так много лет было до тебя, так будет всегда. Давай лучше выпьем и подумаем, как всё сделать хорошо. После этих слов без тени сомнения один из них умелыми движениями открыл бутылки и разлил каждому по целому стакану.
Я с легкостью и решимостью избавился от стаканчиков в мусорное ведро, вместе с этим туда отправились и разбитые бутылки. Главари, недовольно зауркнув, покинули мой кабинет.
На следующее утро никто не собирался вставать вовремя.
В комнате, где кто-то спал, стояла невыносимая вонь от табачного дыма, грязного белья, немытых тел и алкогольного перегара.
Солдаты! Летом отправляетесь на службу, но элементарных правил порядка не знаете. Жизнь в исправительном батальоне будет трудной.
— О каком штрафном батальоне ты говоришь? — закричали руководители.
— Сейчас увидите, что такое «штрафной батальон»! — заявил я и стремительно опрокинул две кровати.
Это поведение расценили главари как самое высокое проявление неуважения. Особенно учитывая присутствие в комнате нескольких близких.
Скорее всего, замолчали бы меня, если б не поинтересовался тихонько вопросом, что смутило всех.
Солдаты, почему вы терпите такое жилищное положение? Неужели никто из вас не желает жить в уютных, привлекательных квартирах с телевидением и удобными кроватями?
Растерянность на лицах красноречивее любых слов. Удовлетворившись успехом своего фокуса, начал разговор с детьми в спокойной манере.
Улучшим свою жизнь. Сделаем комнаты комфортными, организуем достойный санитарию. Люди с чувством собственного достоинства ведь иначе не ведут себя.
— Что вы от нас хотите? Что вам в нашей комнате не по душе? А видели ли вы другие комнаты?
Увидел. Знаю, как улучшить жизнь. Потому и приехал сюда трудиться.
— Какой вздор? Наша жизнь никого никогда не интересовала ни здесь, ни там. А тебе вдруг стало интересно? — удивились «близкие».
На завтрашнем общешкольном собрании во время завтрака расскажу о том, как улучшить свою жизнь.
Завтрак съели все, кроме руководителей. Я пождал, пока ребята закончат, и рассказал свою программу по улучшению жизни детского дома. Выслушали меня с видимым интересом, но без доверия. Взрослые слишком часто лгали этим детям.
Молодежь планировала доставить завтрак лидерам, но я остановил её и заверил, что выпущу после своего выступления. Лидеры, впервые получив холодный завтрак, осознали, что авторитет покидает их, и приняли единственное по их мнению верное решение.
На следующий день во время уроков один из учеников вызвал меня из кабинета. Как только я вышел, тот упал на пол. Я бросил взгляд в противоположную сторону и увидел его приятеля — тот целился в меня из самодельного пистолета. Выстрел раздался и я (мне показалось), как в замедленном кино, увидел летящую пулю, которая пролетала рядом с ухом и шмякнулась в штукатурку. В таких случаях или замираешь от страха, или действуешь молниеносно. Схватив за волосы лежащего «главаря», уже вместе с ним я прыгнул в сторону стрелка. Тот не успел опомниться, как получил удар.
Два оглушенных привел в свой кабинет. Слышав шум, кто-то выглянул из кабинетов в коридор. На удивленные вопросы ответил, что упали книги с полки. Вернулся и связал испуганных и «соратников».
После того, как парни очнулись, я устроил представление. Позвонил приятелю и заговорил с ним, вставляя длительные задержки:
— Леша, случилось здесь непоправимое. Не хочу связывать милицию… Заберут и отпустят… Меня же обвинят в плохом воспитании. Решил избавиться от них навсегда. В отчете напишу, что сбежали куда-то… Ты мог бы приехать на машине? закопаем их у тебя в лесу, там никому не найдут… Думаешь, собаки разнюхают? Тогда захвати пару ведер серной кислоты, растворим их в твоей ванне и смоем по канализации… Хорошо, жду.
Спектакль был успешным. Ребята больше никогда столько не говорили извинений и обещаний верности. После этого в нашем детском доме всё изменилось.
Я добился от них клятвы молчания о случившемся и сам поклялся никому не говорить. Вы, уважаемые читатели, узнали об этой истории первыми. И то только потому, что до меня дошла достоверная информация об их смерти. Скончались с разницей в полгода в разных тюрьмах.