В четвёртом классе обычной начальной школы Нью-Йорка урок математики. Тридцать учеников бесшумно следуют всем указаниям учителя, задаваемым спокойным, но твёрдым голосом, словно дрессировщика, без всяких эмоций.

Присели к столам – первая группа, вторая группа… Перешли и присели на ковёр – первая группа…, вторая группа…

Некоторые дети бесшумно передвигают стулья к ковру, другие же, скрестив руки, ожидают команды, сохраняя тишину за столами.

Внимательно глядя учительнице в рот, все дети хором отвечают на вопрос по её команде.

За доской один мальчик задерживается, пытается продлить выполнение непонятного задания, а другие молча ожидают своего времени.

Всем ученикам дали набор задач на сложный математический расчет. «Взяли ручки, положите листы перед собой, начинаем решать» — говорит детям учительница. В полном безмолвии, без единого звука или отвлекающего разговора, дети принялись за примеры каждый в своем листочке… Высунув языки от стараний большинство ребят за 30 минут «щелкали» задачу за задачей, как будто в классе одни отличники… Только трое детей (видимо все-таки не отличники) сидели около учительницы и так же тихо решали свои задания, шепотом обращаясь к ней, показывая решения…

Учительница сообщила, что 75 процентов класса изучали этот материал раньше на платных занятиях внеурочного времени.

В классе, как и во всей школе, учатся в основном дети американских граждан китайского происхождения: 75 процентов.

В классе царила полная тишина, нарушаемая лишь объявлениями по громкоговорителю, транслируемыми во всех кабинетах школы и призывающими отдельных учеников отправиться в администрацию.

«Что-то мне это напоминает» — тоскливо подумал я…