«Наиболее эффективная жалоба – это та, которую удалось избежать», как гласит распространенное изречение. Однако значительное число выпускников обращаются к процессу, предназначенному для «обеспечения соблюдения законных интересов участников экзамена». Некоторые жалобы удовлетворяются, но в большинстве случаев эксперты не увеличивают количество баллов за выполненную работу абитуриента. Преподаватель истории Александр Драхлер предпринял попытку разобраться в причинах и механизме этого явления, став свидетелем процедуры «защиты прав» собственной дочери.

В Москве апелляция проходила дистанционно через систему видеоконференцсвязи. Родители девочки присутствовали на апелляции, слышали и видели всю процедуру по скайпу. Как пишет Александр Борисович, к организации мероприятия у него нет вопросов — всё происходило организованно и достаточно доброжелательно. «Вначале всё было весьма гладко: проверили авторство работы и похвалили дочь за хорошее выполнение тестовой части», — пишет В своем Facebook-блоге автор описывает дальнейшее развитие событий как шоу.

Нет, внешне все выглядело все так же пристойно. Но содержание…

Схема такова: эксперт демонстрирует допущенные ошибки (например, на Московской олимпиаде школьников по праву это называется «показ работы») и далее продолжает свою работу. Мнение учащегося, хотя и может быть выслушано, не учитывается.

Суть обжалования сводилась к предоставлению оценок экспертов, поскольку именно в этом заключается функция специалиста – представителя предметной комиссии.

В одном задании выпускница указала причины Первой мировой войны, которых нет в учебниках. В другом задании она просила эксперта прочитать два предложения, но проверяющие не увидели три действия, повлиявшие на строительство Транссиба, и не засчитали их как «роль Витте». Затем выпускница попросила эксперта внимательно прочитать «Методические рекомендации ФИПИ», в которых четко пояснено, что считается «ролью исторической личности». По мнению Александра Борисовича, представитель предметной комиссии прекрасно понял допущенные при проверке ошибки и повторял с упорством, достойным лучшего применения, что его задача заключается только в том, чтобы «донести мнение экспертов».

Родители дочери недоумевают: зачем нужна процедура, заявленная как «защита прав экзаменующихся», если она стала лишь платформой для более детального изложения мнения комиссии?

Ребенок приходит на апелляцию с целью доказать свою правоту и добиться пересмотра решения, если его не поняли, — полагает он. Наталья Драхлер, мать девочки также преподает историю. «Я заметила, что эксперт практически не реагировал на выпускника, повторяя фразу о передаче мнения специалистов», – отмечает она в комментариях.

Аналогичные случаи нередки. Похожий опыт рассказывает Наталья Бадаева, проходившая аттестацию в 2011 году. Она посетила процедуру обжалования из Сергиева Посада и пришла к выводу, что это было абсолютно бесполезно… вопросы, по которым снимались баллы, она знала лучше, чем содержание школьной программы на «отлично». Именно это обстоятельство стало препятствием, как утверждает девушка. Важно писать не просто в соответствии с учебником, а именно согласно рекомендованному пособию. Самое неприятное, пишет Наталья – не отсутствие дополнительных баллов, а полное игнорирование и отказ от диалога: перебивают, отвечают заученными фразами как автоматические устройства. Это вызывает возмущение.

Преподаватель истории, методист кафедры Волгоградского государственного социально-педагогического университета Ирина Крутова Ирина Владимировна полагает, что эксперты оказались в затруднительном положении и потому ведут себя подобным образом, хотя быть экспертом – личный выбор каждого. По её мнению, у экспертов должна быть возможность анонимно сообщать о любых установках, нарушениях в федеральную комиссию непосредственно после их возникновения. Возможно, это способно сдерживать произвол на местах.

Обжалование от детей Александра и Натальи Драхлер было отклонено, результаты остались без изменений. Александр Борисович отмечает возникшее разочарование, замешательство и три ключевых вопроса:

У нас, разумеется, особенная обстановка: жена и я преподаватели истории. Потому что и как разбираться знаем (хотя без возможности повлиять никак). Что же делать родителям, не обладающим специальными знаниями?

Следует ли верить тому, чему не стоит верить?

Критикуют большое количество тестовых заданий в ЕГЭ, однако тесты (по своей нынешней, достаточно сложной структуре) исключают влияние человеческого фактора.

3. Состав экспертов, осуществляющих проверку работ (в целом, а не отдельных экземпляров), доступен для информации. Я знаком со многими из них как с высококвалифицированными профессионалами. Что происходит с вами, что вы склонны воспринимать очевидное благо как недостаток?