В двенадцать лет Михаил попал в американскую семью: добрые, интеллигентные и внимательные люди. Несколько лет назад их сын погиб в ДТП. Горе разъедало душу. Ничто не могло помочь забыть о невосполнимой утрате.

Случайное знакомство с подругой детства, уже воспитывавшей дочь из Китая, привело к решению усыновить ребенка.

Решение приняли в пользу мальчика из России, приблизительно того же возраста, что и погибший сын, у которого осталось множество вещей, игрушек и спортивного снаряжения. Психолог также давал подобную рекомендацию.

Новые недели принесли радость новому члену семьи. В доме воцарился долгожданный покой. Затем наступили дни, к которым не стремились.

Родители попросили меня стать педагогическим терапевтом и выразили надежду на то, что я смогу изменить характер и поведение мальчика. Они сказали мне прямо: если у меня не получится это сделать, придется вернуть его в компанию по усыновлению, потому что у них уже нет сил с ним справиться.

Усыновлённый мальчик Майкл (Миша) имел сложный жизненный путь, поскольку вырос без семьи. До усыновления много лет провёл на улице, злоупотреблял наркотиками и занимался кражей.

Его острый ум и выдающиеся способности к манипуляции позволяли ему легко обманывать окружающих. Особенно успешно Майкл действовал в отношении близких людей.

Майкл был независимым человеком. Независимый от совести, так как у него её не было в привычном понимании. Чувство ответственности за поступки его не волновало. Домашние обязанности выполнение не представлялось ему важным. Школу он также посещать перестал. Его жизнь ограничивалась едой, сном, просмотром телевизора и играми на компьютере.

И при этом удачно использовал тяготы своего прошлого для выгоды. Требования денег и услуг к приемным родителям приняли угрожающие размеры.

Пообщавшись с родителями и Майклом, я принял решение провести с ним определённую педагогическую процедуру. Рассказал о своих планах родителям и получил их согласие.

Мы с Майклом отправились в город «Д», который находится в горах в более чем трёхстах километрах от Денвера. Мы остановились в апартаментах и стали жить там.

Майкл через некоторое время предложил мне пообедать. Я сказал, что тоже голоден, но у нас нет денег на еду.

— Как нет?! — возмутился он.

Всё, пропал кошелёк. Деньги нужно будет зарабатывать.

В ответ его слова совпали с ожидаемыми в подобной обстановке. Утром наступил день после вчерашнего. Мой ученик обратился ко мне утром с заявлением о необходимости действия.

— Ладно, — сказал я. — Предлагаю работать вместе.

Процесс устройства прошел согласно установленным нормам. Приняли нас на работу малярами, сперва поручили красить заборы, оплата составляла восемь долларов за каждый проработанный час.

Фотография дома, созданная nikitabuida — www.freepik.com.

Мы провели первый день, обсуждая, как работать, где лучше сначала пообедать, и что всё это — комедия. Также высказывали мнение, что так жестоко не поступают, и что у меня есть спрятанная еда, которую я кушаю тайком.

Вторая сутки начались с работы по замедленному графику, словно у него была болезнь. В течение часа, не переставая ругаться, он добился почти нулевого результата. На этом босс выплатил нам 62 цента. Возможно, это были первые заслуженные деньги.

Не сделал я никаких комментариев. В магазине удалось приобрести лишь одну шоколадку с такой зарплатой.

После того как мирно разделили находку, я сразу же её съел. Ему досталась другая часть — которую тоже моментально поглотили.

На следующий день работа шло молча четыре часа. В это время наблюдалась борьба привычки с необходимостью. Ничего не комментировал.

Через четыре часа я и мой ученик, обессиленные необычной работой и зноем, остановились отдохнуть.

После небольшой задержки я сказал, ничего не говоря о радости, что по его возрасту — это достаточное рабочее время и пора идти к начальнику за деньгами.

Нам выдали по тридцать два доллара каждый. После вкусного обеда в ресторане рядом Майкл предложил поехать работать до конца дня и заработать на завтрак. Так и сделали.

В день, когда возлагали на нас уже более ответственные задачи на стройке, я объявил, что у меня важные дела в Денвере и мы едем завтра. Майкл внезапно оживился и принялся суетиться.

Как же так, уходим?! А что будет с работой?! …И с воспитанием, наконец-то?! Ну всё? Больше ничего не надо со мной делать? Что я буду делать в Денвере?

Я спокойно объяснил, что не могу участвовать из-за ответственности по другой работе и необходимости помогать другим детям.

Договорились, что Майкл остаётся и ведёт начатое, а я вернусь через несколько дней.

Я не уехал, оста rimasto у знакомых в доме по соседству и мог наблюдать за работой Майкла. Каждый вечер звонил ему с мобильного и терпеливо слушал о том, что хорошо и так было видно.

Через три дня я вернулся и выразил удивление и восторг по поводу проделанной работы. Майкл также гордился своими достижениями.

Мы ещё несколько дней трудились совместно с ним. После этого я вызвал его приемных маму и папу, которым сначала продемонстрировал со стороны, каким «строителем» является их ребёнок. Затем мы все вместе: Майкл, его родители и я — проработали ещё пару дней.

Майкл желал остаться. Соглашение было — работа летом и доставка денег себе и семье к началу учебного года в августе.

Всё произошло так, как задумал учитель, но подросток заработал гораздо больше, чем ожидали.

Урок произвел перемену. Майкл стал отличником, получая только «А» и «Б». В семье установились хорошие отношения.