Изображение: Pixabay. Рисунок: Юлия Замжицкая.

Александр Городинский начал свою карьеру еще в советскую эпоху, занимая должности педагога, руководителя школ и детских домов в Латвии, а впоследствии преподавал в Соединенных Штатах Америки. В его практике были дети с совершенно разным опытом, и ему часто приходилось принимать важные решения, формирующие их будущее. Этот уникальный опыт он отобразил в серии повествований. Представляем первую историю Александра о детях из приюта, рассказывающую о том, как он вместе со своими коллегами помогал им преодолевать сложности жизни и взрослеть.

В детском доме, куда направили меня работать, действовали свои законы. «Главари» устанавливали условия жизни для воспитанников и сотрудников. Их власть основывалась на силе. Лидеров беспокоила не безопасность или благополучие других. Лучшее из ворованной добычи доставалось самим лидерам, затем – приближенным к ним, остатки получали тех, кого лидеры одобряли.

Руководители не выполняют школьных обязанностей, лишь спят, едят и блуждают. Помимо этого, ведут простые интимные отношения с девушками по их усмотрению.

Спустя несколько дней после начала работы я понял причину, почему до меня никто не соглашался возглавлять этот детский дом. В ночное время к кабинету пришли два самых влиятельных мальчика, которым по 18 лет. Высокие и крепкие парни вошли в помещение с дорогими сигаретами и бутылками вина в руках.

— Приветствую, руководитель. Как ваши успехи? Продолжаете трудиться?, — прозвучали грубоватые приветствия от крепких парней, выраженные нарочито дружелюбным тоном, будто они были знакомы много лет.
— Здесь курение запрещено. И употребление алкогольных напитков недопустимо в нашем учреждении.

— Не создавай шума. Прекрати болтать без делу. Мы пришли к тебе для заключения соглашения, — заявил наиболее общительный из них.

— О каком соглашении вы говорите? Что в нем содержится? — Я ясно дал понять собеседникам, что не собираюсь затрагивать эти темы при текущих обстоятельствах.

Речь идет о договоре о прекращении боевых действий между вами и нами.

— А кто ведет войну? Мне опыта участия в вооруженных конфликтах более чем достаточно.

Заметив мою нежелание идти на компромисс, мои собеседники перешли к применению иных способов убеждения:

— Прекратите нецензурные высказывания, руководитель! Без нашего участия вы не сможете установить порядок. Здесь все решается совместными усилиями. За вами остались годы его предшественников, и так будет продолжаться в дальнейшем. Лучше присядьте с нами за столик, обсудим, как добиться идеального результата, — закончив свою речь, один из них без колебаний открыл несколько бутылок и налил каждому полный стакан.

Я с легкостью и решимостью избавился от стаканчиков в мусорное ведро, вместе с этим туда отправились и разбитые бутылки. Главари, недовольно зауркнув, покинули мой кабинет.

На следующее утро никто не собирался вставать вовремя.

Я зашел в помещение, где они спали. В воздухе висел удушающий запах табачного дыма, грязной одежды, неомытых тел и алкогольного опьянения.

Солдаты! Летом отправляетесь на службу, но элементарных правил порядка не знаете. Жизнь в исправительном батальоне будет трудной.

— О каком штрафном батальоне ты говоришь? — закричали руководители.

— Сейчас я продемонстрирую вам, что такое «отряд повышенной строгости»! – ответил я и стремительно перевернул две кровати.

Этот поступок стал для лидеров проявлением крайней неуважения. Особенно учитывая присутствие нескольких их доверенных лиц в помещении.

Наверное, мне пришлось бы столкнуться с насилием, если бы я не обратился с тихим вопросом, который вызвал всеобщее замешательство:

— Солдаты! Что за жалкие условия вашего существования? Вы что, пренебрегаете собой? Разве никто из вас не стремится к удобному и приятном жилью – светлым комнатам с телевизорами и мягкой мебелью?

Растерянность на лицах красноречивее любых слов. Удовлетворившись успехом своего фокуса, начал разговор с детьми в спокойной манере.

Улучшим свою жизнь. Сделаем комнаты комфортными, организуем достойный санитарию. Люди с чувством собственного достоинства ведь иначе не ведут себя.

— Какую цель вы преследуете? Что вызывает ваше недовольство нашей комнатой? Вы вообще видели другие помещения? — проворчали обитатели комнаты, позиционирующей себя как «элитную».

Увидел. Знаю, как улучшить жизнь. Потому и приехал сюда трудиться.

— Что за бессмыслица? Никому никогда не было дела до нашей жизни ни в этой локации, ни где-либо ещё, а вас вдруг охватило беспокойство? — выразили сомнения приближённые к ним лица.

На завтрашнем общешкольном собрании во время завтрака расскажу о том, как улучшить свою жизнь.

На завтрак явились все присутствующие, за исключением лидеров группы. Я выждал момент, когда дети насытятся пищей, чтобы представить свой план реорганизации детского учреждения. Мои слова вызвали заметный интерес, хотя и не внушили полного доверия. Детям приходилось сталкиваться с обманом со стороны взрослых.

Молодежь планировала доставить завтрак лидерам, но я остановил её и заверил, что выпущу после своего выступления. Лидеры, впервые получив холодный завтрак, осознали, что авторитет покидает их, и приняли единственное по их мнению верное решение.

На следующий день во время уроков один из учеников вызвал меня из кабинета. Как только я вышел, тот упал на пол. Я бросил взгляд в противоположную сторону и увидел его приятеля — тот целился в меня из самодельного пистолета. Выстрел раздался и я (мне показалось), как в замедленном кино, увидел летящую пулю, которая пролетала рядом с ухом и шмякнулась в штукатурку. В таких случаях или замираешь от страха, или действуешь молниеносно. Схватив за волосы лежащего «главаря», уже вместе с ним я прыгнул в сторону стрелка. Тот не успел опомниться, как получил удар.

Два оглушенных привел в свой кабинет. Слышав шум, кто-то выглянул из кабинетов в коридор. На удивленные вопросы ответил, что упали книги с полки. Вернулся и связал испуганных и «соратников».

Когда молодые люди пришли в чувство, я организовал представление. Воспользовался мобильным телефоном и начал разговор со своего приятеля, сопровождая его продолжительными перерывами:

— Привет, Алексей, у меня тут возникла неприятная ситуация. Я не желаю привлекать правоохранительные органы… Их задержат и отпустят, а мне вменить вину как педагогу… Я решил избавиться от них безвозвратно. В документах укажу, что они покинули учреждение неизвестно куда… Не мог бы ты подъехать на своем автомобиле? Мы захороним их у тебя в лесу – там никто не обнаружит останки… Ты полагаешь, звери выследят до места? Тогда возьми с собой несколько емкостей серной кислоты, мы растворим тела в твоей ванной и смоем содержимое в сточную систему… Хорошо, жду твоего приезда.

Представление прошло успешно. Никогда прежде эти ребята не произносили столько извинений и обещаний преданности. С тех пор в нашем детском учреждении установился иной распорядок жизни.

Я добился от них клятвы молчания о случившемся и сам поклялся никому не говорить. Вы, уважаемые читатели, узнали об этой истории первыми. И то только потому, что до меня дошла достоверная информация об их смерти. Скончались с разницей в полгода в разных тюрьмах.