Просветитель и публицист, автор telegram-канала «Учимся учить иначе» Светлана Моторина рассказывает о Лиге образования, представляя рассказ учредителя и директора школы «Макарун», а также бывшей владелицы консалтингового агентства – Лолы Шурыгиной. О пережитом школьном буллинге и методах создания безопасного пространства для детей делится сама Лола.
Мое начальное образование прошло в обычной советской школе, где у всех учеников было ясно осознание цели обучения и задач. Отсутствовала та свобода сомнений и право на вопросы, которыми обладают современные дети. Наша первая учительница сочетала строгость с человечностью, но при этом держалась отстраненно – словно ледяная царица. Она не была злобной, а просто преподаватель, передающий знания и поддерживающий порядок в классе. Посещение школы подразумевало определенный распорядок: присутствие до обеда и возвращение домой после этого. Этот опыт нельзя назвать травмирующим.
Большинство неприятных воспоминаний связаны не напрямую со школой, а скорее с самооценкой и восприятием себя в ней. Я росла застенчивой и ранимой девочкой под влиянием требовательных родителей и собственных высоких стандартов к себе. Ощущение одиночества, дискомфорта и скуки сопровождали меня постоянно. Моя личность не соответствовала общепринятым школьным нормам, а система образования была ориентирована на совершенно другой тип учеников.
Мой путь начался в пятом классе, во времена известных девяностых годов. Финансовое положение отца ухудшилось, мать была вынуждена работать на нескольких работах одновременно. Наша семья претерпела изменения, и я перестала показывать отличные результаты. Этот год был отмечен неудовлетворительными оценками, тяжелой работой с учебниками и ощущением внезапного краха всего привычного. Моей единственной опорой стала наша классная руководительница – она увидела во мне возможности, назначила меня старостой и редактором школьной газеты. Ее забота, любовь и участие были для меня спасением.
Однако уже в следующем учебном году она покинула школу, что повлекло за собой значительные перемены. В классе сформировались две противоборствующие группы под руководством амбициозных девочек. Одна из них пользовалась поддержкой большой части одноклассников и возглавляла свою компанию из восьми человек, а другая была любимицей нового педагога; я нашла с ней общий язык. Эти лидеры постоянно конфликтовали и примирялись, соперничали за внимание мальчиков и устраивали разборки.
В какой-то момент одноклассники стали избегать моего общения. Первоначально мое присутствие игнорировалось с презрением, затем последовали насмешки и колкости. Моя подруга была уверена в себе и не обращала внимания на чужое мнение, свободно общаясь со всеми желающими, а я продолжала оставаться застенчивой и одинокой.
Видимо, мои реакции делали меня уязвимой, и я не умела защищаться. Все негативные эмоции, которые одноклассники испытывали к моей подруге, направлялись на меня.
Я отчетливо помню межшкольный научный конкурс, который совпал с напряженной атмосферой в классе. Меня выбрали капитаном команды, в которую вошли две ведущие ученицы. В какой-то момент мы сравнялись по очкам и нам предстояло ответить на последний вопрос, определяющий победителя. Я внезапно почувствовала огромную ответственность и растерялась. У меня не было правильного ответа. Обе лидерши предложили разные варианты, и я выбрала, основываясь на дружеских чувствах. Оказалось, что это был неправильный ответ, и мы проиграли.
Я помню осуждающие взгляды, ощущение краха и падения в пропасть. Я чувствовала себя неудачницей. Я разочаровала учителя и весь класс. Меня стали избегать. Но, возможно, я сама была самым строгим критиком.
Учительница всё наблюдала, но не вмешивалась. Выполняла свою должность, но не становилась наставницей. Не регулировала взаимоотношения между учениками, не интересовалась нашей группой.
Переломным моментом стал случай во время возвращения из учебного заведения. За мной гнались школьники, оскорбляли меня словесно, подшучивали и бросали в мою сторону предметы. Меня догнали и начали бить портфелем. Когда я добралась домой, память о произошедшем оборвалась. В следующий момент я оказалась перед всем классом вместе с двумя мальчиками – организаторами травни, которые были вынуждены извиниться передо мной под давлением педагога. Меня выставили на всеобщее обозрение, словно в центре внимания прожектора, и заставили формально принести мне извинения — этот поступок был неправомерным. Мне казалось, что таким образом я стала еще более уязвимой в глазах одноклассников, и я совершенно растерялась, не понимая, как строить дальнейшие отношения с ними.
В следующем учебном году мама перевела меня в другой класс на параллели. Там я не прижилась, потому что вместе со мной перешли и разговоры шепотом. В восьмом классе я пошла в другую школу. Там всем было не до нас, подростков периода полового созревания, да и взрослым тогда было не до детей. Нашей классной руководительнице давно пора было на пенсию. С нами не проводилась никакая воспитательная работа.
Лишь во время учебы в высшем учебном заведении ко мне пришло осознание собственной уникальности, значимости и способности находить общий язык с одногруппниками. А ощущение внутренней устойчивости появилось у меня совсем недавно.
Пережитый школьный период заставил меня осознать необходимость создания поддерживающей обстановки для восприимчивых детей – им нужен внимательный взрослый, который заметит их и не будет поощрять соревновательную среду. К сожалению, в моей жизни такого наставника отсутствовал.
Мой первенец очень похож на меня. Я изначально не планировала определять его в муниципальное образовательное учреждение; возможно, мне удалось бы отыскать достойное, но мой уровень беспокойства был слишком высок. Я изучала частные школы поблизости, однако их стратегия взаимодействия с родителями показалась мне необычной – никто из представителей не связывался со мной и не привлекал меня к участию как матери. Это казалось странным. Когда сыну исполнилось шесть полных лет и половина года, я осознала, что в качестве его воспитателя могу, желаю и обязана создать для него альтернативное учебное заведение. Так возник «Макарун».
Важно, чтобы в школе дети не ощущали себя одинокими и неуверенными в себе, не понимая свою роль в обществе. Любящая семья не всегда достаточно, чтобы сформировать верное представление о самом себе.
Я считаю непростительным по отношению к людям игнорирование происходящего на уроках со стороны взрослых – когда они ограничиваются лишь передачей знаний и уходят домой, не проявляя интереса к детям.
В образовательном центре «Макарун» недопустимы издевательства; мы активно предотвращаем даже самые первые признаки подобного поведения. Это выражается не только в обсуждении проблемных ситуаций, но и в непрерывной работе по развитию коммуникативных способностей и личностных качеств. С 2019 года нами внедрена методика кооперативного обучения, которой обучаются все педагоги, присоединяющиеся к нашей команде. Ученики работают на уроках небольшими группами, которые регулярно меняются – это один из способов предотвращения травли. Кроме того, она нередко возникает вследствие недостатка активности и стимуляции, однако в нашем учебном заведении обучение проходит увлекательно.
Я не проводила исследований деятельности других образовательных учреждений; многие решения принимались на основе интуиции. Так, например, я сразу определилась с тем, что класс из тридцати учеников – это слишком много, а группа в восемь-десять человек недостаточно для формирования социальных связей, поэтому количество учащихся было установлено равным шестнадцати. Позже выяснилось, что это оптимальный размер эффективно функционирующей команды.
В нашей школе педагоги сосредоточены исключительно на преподавании и творчестве, а все административные вопросы берет на себя отдел поддержки родителей. Всем хорошо известен образ педагога, перегруженного документами, который вынужден выполнять самые разнообразные задачи – от управления классом до решения вопросов о декоре помещений. Я пришла к выводу, что такой подход неприемлем. Мы не беспокоим учителей по мелочам. Общение с предметниками возможно только через электронный дневник или во время согласованных встреч.
Я создала должность тьютора. Это человек, сопровождающий ребят с девяти утра до конца учебного дня, наблюдая за каждым. Это доверенный взрослый, наставник и адвокат — имеет право сказать учителю или администрации «Мы так не будем делать», если считает это выгодным для ребенка. Помогает каждому ученику строить отношения с самим собой и миром. Например, в конце дня тьютор проводит пятнадцатиминутную рефлексию: дети выговаривают накопленное, а он помогает переработать.
Тьютор общается с родителями и может дать им честную обратную связь. Например, если во время занятий ребенок постоянно к третьему уроку засыпает (тьюторы ведут листы наблюдений по каждому учащемуся), то тьютор поговорит с родителями о режиме дня и зависимости от гаджетов.
Еще одна особенность, выделяющая нас среди других образовательных учреждений – при поступлении мы формируем персональную карту каждого ребенка, получаем согласие родителей на работу над слабыми сторонами и развитие сильных сторон, закрепляем эти договоренности в соглашении. Каждый ученик проходит серию из пяти оценочных процедур, а перед началом учебного года организуются вводные встречи с преподавателями и педагогами-сопровождающими для ознакомления их с составом класса и индивидуальными особенностями каждого ребенка. Родители регулярно получают четыре отчета о прогрессе.
Тщательная разработка персональной траектории развития для каждого ученика является ключевым элементом подхода «Макарун». Это стало еще одним доказательством того, что школа – это не только место получения знаний, но и миниатюрная модель общества, где необходимо уделять внимание воспитанию и личностному росту.
На мой взгляд, случаи буллинга случались последний раз примерно в 2019 году. Мы оперативно пресекли развитие сложившейся обстановки. В нашей практике применяются два подхода к разрешению конфликтных ситуаций. Во-первых, мы выясняем суть происходящего непосредственно на месте, когда дети не могут самостоятельно найти выход из положения – это под силу любому взрослому сотруднику школы. Несколько подобных случаев помогают ученикам освоить этот навык и решать проблемы самостоятельно. Во-вторых, используется медиация, которую применяют в серьезных, критических обстоятельствах. Медиативные сессии проводятся между детьми, родителями и ребенком, а также среди сотрудников организации. Руководитель академического направления и все наставники владеют методикой.
В настоящее время мои дети обучаются у меня: старший заканчивает восьмой класс, средний учится в третьем классе, а младшему – первый год обучения. Я стремлюсь распространять принципы и ценности школы «Макарун». Они не являются чем-то особенным — это просто здоровый подход к образованию. Часть этой мечты уже реализуется: моя команда оказывает поддержку корпоративному партнеру в открытии новой школы в Красногорске, общей площадью 6000 квадратных метров. Нам предстоит выполнить полный комплекс работ – от строительства и оснащения до подбора и подготовки педагогического состава. Таким образом мы передаем наш опыт.
Материалы по теме:
- «Мамочка, я поранилась»: рассказ о последствиях поддержки травли в образовательном учреждении
- Влияние эмоционально незрелого учителя на класс.
- Что препятствует взаимопониманию между педагогами, учащимися и их родителями?