Изображения: Pixabay. Рисунок: Юлия Замжицкая.
Просветитель и публицист, автор telegram-канала «Учимся учить иначеСветлана Моторина рассказывает историю директора школы, которая приняла ребёнка с ограниченными возможностями развития и помогла ему в учёбе.
Меня пригласили возглавить новооткрывшуюся школу. В этот учебный год во второй класс поступил мальчик, предположим, что зовут его Максим. Чтобы поступить в наше учебное заведение, мама зарегистрировала его по месту жительства бабушки.
Через два дня после начала учебного года я узнала о Максиме. Классный руководитель рассказала мне, что есть неадекватный ребенок, который кричит, ругается, оскорбляет её, бросает в одноклассников и учителей острые карандаши и стулья.
Тогда о Максиме было известно только то, что у него ОВЗ по опорно-двигательному аппарату — справку мама предоставила сразу же. Никаких других нарушений в документах не указывалось. Мы также знали, что до нашей школы он проучился два года в первом классе.
Мы начали разбираться. Мама сказала, что других диагнозов нет, ребенку нужно адаптироваться. Мы связались с прежней школой и узнали, что Максим в неё пришёл посередине года, а до этого учился в другой. Он вел себя как дикарь, поэтому его направили на комиссию ПМПК и предложили коррекционный класс. Мама не соглашалась, программа ребенку не освоил, и его оставили в первом, но уже коррекционном классе. Потом мама забрала Максима, и так он появился у нас.
С мамой мы продолжили разговор. Оказалось, что она развелась с отцом Максима. Папа почти не уделяет внимание ребенку, связывается с ним лишь в самых трудных ситуациях. Мама работает парикмахером на дому — из-за сына другого варианта нет.
Считается, что Максима сломали в первой школе — до этого он не был таким диким. Там его травлила ребятня и педагоги. Во второй школе пошло по тому же сценарию: учителя говорили, что он необучаем, директор просила забрать документы и уйти. В классе коррекции все стало еще хуже. Когда она узнала, что открывается новая школа, просто сбежала из предыдущей. При этом не рассказала о проблемах двух лет. Хотя понять ее можно — доверия к сотрудникам школ не осталось.
Я решила поговорить с ней лично. Сначала я начала песню о том, что ребёнку не место в обычном классе, что он социально опасен. Это объективно так. Родители Максима в новом классе возмущались: он чуть не задушил девочку, кидался в окна, матерился.
Ему запретили учиться в привычном формате, поскольку это представляло опасность для окружающих. По этой причине я заявила: «Завтра в школу не ходите! Не могу принять Максима в класс. Нужно найти альтернативные решения». И предложила ему домашнее обучение.
Мама открылась: предложила вариант, а не просто выгнала ребенка. Рассказала грустную историю о том, как Максима гнобили и иначе как дебилом и идиотом не называли. Гнобили и её. Прошла кучу психологов и социальных педагогов. Призналась, что понимает, что он не такой, как все, но при этом осознает, что что-то с ним надо делать, как-то надо обучать, тем более интеллект сохранен.
Она старалась вести его в небольшие компании, клубы, кружки, однако Максима исключили из всех мест.
По сей день мне остаётся загадкой отсутствие диагноза помимо ОВЗ. Максим несколько лет трудился с психологом из ПМПК. Эта специалистка всё это время вела работу с ним индивидуально. Именно она постоянно и сейчас говорит маме, что к нему не могут найти подход. Для мамы долгое время это был, кажется, единственный человек, дававший ей надежду.
Создали комиссию с участием нашего психолога и психолога из ПМПК. Я высказала свое мнение: не против Максима, но необходимо быть честными — он представляет опасность для общества, поэтому нужен необычный подход, учитывающий интересы мальчика, матери и не причиняющий вреда другим детям.
Психолог ПМПК рассказала о своем опыте работы с Максимом: ему нужно говорить спокойно, плохо воспринимает незнакомых, долго адаптируется и привыкает. Поэтому отправить такого ребенка в обычный класс массовой школы, менять коллективы — это поместить его в стрессовые условия.
У нас появилась творческая идея: вместо того, чтобы учитель приезжал к ребёнку, приводить Максима в школу к своему учителю. Это даст возможность привыкнуть к школьной обстановке, звонкам, другим детям. В штате есть педагог-библиотекарь, которая раньше работала в классах коррекции, и она согласилась обучать Максима.
Первоначально оформлением занимался длительное время, однако к концу ноября начал посещать школу систематически. Через примерно полтора месяца проявились первые успехи: мальчик освоил программу второго класса на четвёрки и пятёрки.
У Максима в начале были трудности с письмом: здоровье и педагогическая запущенность мешали — не поставили руку, к тому же он левша. Решили помочь ему — сначала он печатал на компьютере, а позже начал писать. Параллельно подключила работу логопеда и психолога, которая читала с мальчиком книги. Поначалу ему было трудно высидеть все 40 минут. Начали с 20, а затем добавили по одному уроку, два… И постепенно расписание Максима стало таким же, как у остальных второклассников.
Постоянно пытаемся социализировать его по-разному. Бросили на школьную новогоднюю елку — он всем показал средний палец и матерился. Поняли, что рано, и больше на школьные мероприятия его не ведём. Иногда социальному педагогу-психологу из-за расписания приходилось брать Максима с собой на классные часы — это предел социальной интеграции, на который пока пошли.
Учитель Максима стала ему другом. Уговорила его обедать в столовой, когда там нет детей, ведь раньше он отказывался. Нашла для него Всероссийский конкурс рисунка для детей с ОВЗ. Максим не только участвовал, но и победил — счастью его и мамы не было предела!
Важно было то, что и мама выдохнула. Она увидела, что сына не выкидывают, наоборот, мы одна команда. Она стала больше прислушиваться к нам. Я посоветовала ей найти в том числе медикаментозное лечение. Сьездили в столицу региона, где психиатр подобрал лекарства, — до этого все городские врачи выписывали только глицин. Лекарство тоже помогло, как мне кажется, снизить градус агрессии: Максим стал реже материться, начал здороваться. Появился ли после похода к психиатру диагноз, мы не знаем, в наших документах так и стоит ОВЗ.
К концу мая ребёнок стабильно ходил в школу и выполнял домашние задания. Ранее с уроками у него возникали трудности. Второй класс он закончил на «4» и «5», к учебе не испытывает отвращения и доверяет нескольким взрослым. После летних каникул пока неизвестно, что будет дальше, но у нас оптимистичные ожидания. В планах — его введение в малые группы, а затем, если получится, и в класс.
Материалы по теме:
- С детьми с ограниченными возможностями здоровья сотрудничество с родителями обязательно.
- Ученик с особенностями развития в образовательном учреждении: успешный пример взаимодействия педагога и семьи.
- Ученик с особенностями развития в классе: как действовать педагогу?