Вернулась с Летней школы Педсовет долго размышлял о прошлой дискуссии о включении в школе. Давайте больше не обманываем себя, детей и их родителей. Лучше отказаться от включения, чем имитировать его. Чувства жалости и человечности недостаточно: включение должно быть основано на сильном ресурсе. Если этого нет и в будущем не будет, лучше подавить жалость и человечность.
Несмотря на то что инклюзия стала приоритетным направлением государственной политики в сфере образования, она не приобрела системного характера в школе.
Мнение такое разделяют многие московские учителя, с которыми ведется профессиональная переписка. Аналогичную позицию высказали и специалисты, которые слушали передачу «Родительское собрание» на радио «Эхо Москвы». По словам заведующего кафедрой социальных наук школы «Интеллектуал», настоящая инклюзия в школах – это скорее исключение. Ольга Погонина.
Мнение участников «Родительского собрания», подтвержденное моим мнением: в отдельном образовательном учреждении можно создать инклюзивную среду. Нет необходимости доказывать это: есть школы с хорошо организованной и работающей инклюзией не только в Москве. С другой стороны, печальный опыт педагогов, представленный на Летней школе Педсовета, показывает, что инклюзию можно и имитировать.
Хорошо организованная инклюзия — это прежде всего совместная работа, начинающаяся с анализа обстановки в классе и понимания нужд каждого учащегося. Ольга АкимоваВ команде трудятся дефектолог, логопед, психолог, сопровождающие или тьюторы. Каждого специалиста отличает профессионализм, а не ролевая функция. Хорошо организованная инклюзия предполагает наличие куратора, отвечающего за весь процесс. Необходимо техническое оснащение и средства обучения для работы с детьми с особенностями здоровья.
Хорошо организованная инклюзия – это, разумеется, учитель. Не стоит полагать, что учитель в классе может быть одновременно и психологом, и дефектологом. Пока такие специалисты не готовят в наших университетах. В реальности же компетенции работы с детьми-инвалидами у учителей в таких школах есть. Нужно пропустить инклюзию глубоко через себя, уверена преподаватель Института им. Л.С. Выготского РГГУ. Ирина ПерелыгинаБез этого смысл работы с детьми с ограниченными возможностями здоровья отсутствует, в противном случае инклюзия превратится в мнимую.
Представьте: в класс к 25 ученикам попадает один ребенок с инвалидностью или особенным поведением. В худшем случае – несколько детей с разными диагнозами. Специалистов нет, психологической поддержки нет, технических средств тоже нет. Учитель остается один на один с классом и детьми с ОВЗ, не зная, что делать. Может ли он справиться сам с ребенком с синдромом Дауна или слабовидящим? Ответ ясен. Даже если учитель найдет время для курсов повышения квалификации, чтобы хоть как-то разобраться в ситуации. Даже если он всеми силами старается помочь ребенку с ОВЗ, и у него это мало-мальски получается.
На секции по инклюзивному образованию Летней школы Педсовета о подобной ситуации рассказала учитель специальной (коррекционной) общеобразовательной школы-интерната №2 Ставропольского края. Анна ПолянскаяМастеру, поднявшему одного ребенка с ограниченными возможностями на новый уровень развития, стоит воздвигнуть памятник. Однако оправдано ли это? Что же тогда получают остальные дети?
И сможет ли учитель продолжать такую работу?
Педагоги с горечью отмечают: наша педагогика не может идти в ногу с прогрессами медицины. Необходимость специальной поддержки у все большего числа детей растет, однако и число специалистов, способных такую поддержку оказывать, не увеличивается. Виталием КанторомВ следующем учебном году недостаток педагогов-психологов превысит 37%, учителей дефектологов — 25%. Внедрение инклюзии необходимо, несмотря на сложности. Без него не будет целостности общества, считает Кантор. Но это не единственный вариант, должна сохраниться и система специального образования, как в других странах, через которые мы проходим.