Изображение: Pixabay. Рисунок: Юлия Замжицкая.
Просветитель и публицист, автор telegram-канала «Учимся учить иначеСветлана Моторина рассказывает историю подписчицы, которая противостояла учителю и администрации школы, допустившей травлю в классе.
«Смейтесь, я разрешаю»
После Нового года в третьем классе я перевела дочь в более сильный класс, как говорили в школе. Проблемы начались почти сразу. Первый случай связан не с дочерью, а с мальчиком, который пришел вместе с нами.
Дочь много раз говорила, что мальчик часто подвергается оскорблениям со стороны учителя, которого называют глупым, а потом его во время перемены избивает вся толпа одноклассников. Девочка пыталась привлечь внимание учителя к тому, что мальчика бьют, но учитель просто отвернулась.
Дочь пыталась защищать мальчика, но сама подвергалась наказанию. Всё продолжалось два месяца. В итоге я рассказала об этом матери ученика, и его перевели в другое учебное заведение. С молчаливого согласия все произошло за один день.
Дочь рассказала, что в классе принято смеяться над ошибками, и поэтому она очень боится их. Из её слов понятно, что если ребёнок ошибался, учитель могла сказать: «Давай ему похлопаем» или «Смейтесь, я разрешаю».
Домашние задания стали настоящим бедствием. Чтобы уменьшить волнение ребенка, я разрешила пользоваться замазкой. Однако потом дочь узнала о запрете на это и мы прекратили. На уроке учитель внезапно потребовала у нее замазку. Дочь ответила, что ее нет. Учитель не поверила и назвала её лгуньей перед всем классом.
На следующей перемене одноклассники стали называть её врушкой и требовали замазку. Пытались отобрать портфель, чтобы вытряхнуть его содержимое. После этого инцидента дочь пришла домой в очень расстроенном состоянии, ей стало плохо, жаловалась на живот, тошноту, поднялась температура. Я испугалась, что это приступ аппендицита, и повела её в приемный покой. Дочь положили в больницу. Аппендицит не подтвердился, но позже врач сказал, что у ребёнка был сильный стресс.
После выписки дочки я поговорила с учительницей, та отказалась признавать, что говорила подобное, заявив, что девочка лжет. В итоге я попросила к ребёнку относиться мягче, на что получила обещание.
«Липовая отличница»
К сожалению, всё стало ещё хуже. Учительница начала обзывать мою дочь сказочницей при всех учениках. Дочь у нового учителя окончила третий класс на пятёрки, но учитель называла её «липовой отличницей». Потом и некоторые ребята подхватили это прозвище. Дочка выбивалась из сил, пыталась показать, что оценки заслуженные. Она так сильно стала бояться сделать что-то не так, что посреди ночи вскакивала и проверяла портфель, всё ли написала, положила, сделала.
Я старалась её утешить, пыталась объясниться с учителем. Но разговаривать было невозможно: учитель кричала на меня, а на следующий день после моего прихода публично высказала ребёнку замечание перед всем классом.
Я посещала директора, старалась разрешить проблему мирно. Но ничего не менялось. Как-то окончился третий класс. Летом мы с дочкой приняли решение потерпеть год. Это оказалось ошибкой. Тогда я даже не предполагала, что будет еще хуже.
В этом году начались проблемы. Дочь стала подвергаться критике за то, что рисует слишком большие скобки. Но такие скобки она рисовала с первого класса, и раньше претензий не возникало.
В течение двух недель каждый урок учительница подвергала девочку мучительным скобкам. При ошибке в устном ответе говорила: «Только скобки умеешь рисовать, да?». Если в тетради не было ошибки, но были скобки, оценка снижалась до тройки. Девочка приходила домой плача, не понимая причину такого отношения. Я позвонила учителю и попросила оставить ребёнка в покое. После этого террор со скобками прекратился.
«Ваши родители глупые, и вы такие же»
Учительница стала применять физические наказания к некоторым ученикам: дергала, ставила в угол на длительное время. Из-за неподходящих лыжных ботинок, взятых одноклассницей дочки, учительница задвинула её парту в самый угол и приказала сидеть без поднятия головы. Выход на перемену запретили, а подходившим ребятам директор сказала уйти. Когда дочь рассказала мне об этом, я позвонила директору. На следующий день кто-то из работников школы вернул парту на место. Учительница сказала девочке, что ей повезло, иначе сидела бы так неделю.
Когда дочь делилась очередной странностью, я звонила учителю, чтобы поговорить об этом, задать вопросы. На следующий день учитель полностью игнорировал ребенка, не спрашивал ничего, не замечал его, если ребенок хотел что-то спросить, смотрел как на пустое место.
Она часто говорила детям: «Ваши родители глупые, и вы такие же». После моей просьбы быть помягче, потому что ребёнок уже боится, на следующий день она подняла каждого ученика, спросила: «Ты меня боишь?», и высмеяла дочку за то, что та боится. Так проходил наш четвёртый класс.
«Мама, я порезала себе руку»
Весной началась подготовка к ВПР, учитель оставляла детей после уроков и говорила: «Вы ничего не напишете, я вот одна из всех учителей трачу время на вас». На фоне этого у ребёнка начался нервный тик, плакала по ночам и умоляла перевести её в другую школу. Я обратилась к школьному психологу, та обещала помочь. В итоге до ВПР за классом следили, но я опоздала, ребёнок уже был на грани.
Память не работала, постоянно тошнило, болели глаза, живот, голова. Старалась помочь, мирно разобраться с учителем. Пропустили школу — ребёнок пришло в себя, снова пошла в школу. И всё повторялось. Стремится к успехам — критикуют, прячется — ругают ещё больше.
В день ВПР дочь позвонила и сказала, что ей страшно, живот болит, тошнит. Я успокоила её. Позже, когда шла с работы, дочка позвонила из школы и заявила: «Мама, ты меня ругать будешь? Я не пойду домой». Обещав не ругать, я услышала: «Мама, я порезала себе руку». Сначала я подумала, что это случайно, во время нарезки хлеба. Но когда дочь показала мне руку, изрезанную от запястья до локтя многочисленными, хоть и неглубокими, порезами, поняла: если не заберу её из школы, потеряю ребёнка.
«Надо просто лучше учиться»
Дочь больше не ходит в школу. Я написала заявление о том, что она будет учиться дома до конца года. Повела её к школьному психологу – это было ошибкой, психолог сказала просто лучше учиться. Затем я нашла другого специалиста. Та выдала заключение о том, что у дочери потеряно доверие к миру, и с ней надо много работать. Потом мы дошли до психиатра. Сейчас ребёнок пьёт антидепрессанты и работает с психологом.
Я написала письмо в Управление образованием и прикрепила к нему аудиозаписи уроков. Когда дочка начала жаловаться на то, что учитель кричит, обзывает детей и унижает их, я попросила её записать пару уроков, чтобы понять, не выдумывает ли она всё. Записи подтвердили её слова. Несколько недель назад учителя убрали из класса и отправили «на больничный».
Встретила директора школы. Набросилась на меня с обвинениями и угрозами. Сказала, что ребёнок нервный и виноват во всём сам. Что всем устраивает, а мою дочь почему-то не устраивает. Также сказала, что сделает всё, чтобы обелить школу и выставить меня виноватой.
Завуч и соцработник по поручению директора побывали у меня дома, проверяли условия проживания дочери. Были любезны, претензий не предъявили, заключение составили корректное.
Директор посылала меня не просто так. Дело в том, что я инвалид и воспитываю двоих детей одна. Кроме девочки в 4 классе, есть ещё дочь, которая уже выпустилась. Было время, когда я не могла работать и мы были в очень тяжёлой финансовой ситуации. Директор помогала с летним отдыхом и не только. Она, скорее всего, сможет при желании натравить на меня социальные службы, давя на мою инвалидность и отсутствие мужа.
Комментарий Светланы Моториной
В письмах Евгении Управлению образованием нет просьбы первоочередной проверки директора. В то время как основные вопросы адресованы именно ей. Я не могу назвать педагога, описанного в истории, педагогом. Но у меня больше претензий к директору.
В данной ситуации рыба гниёт с головы. Руководитель осведомлён о проблеме, но не желает её решать, мотивируя это словами: «Учитель уйдёт, а нового она не найдёт». И подобные рассуждения постоянно звучат вокруг: «Если я потеряю этого учителя, пусть даже изношенного, где я возьму другого?» В точности такие же высказывания слышно и от родителей.
Дорогие друзья, руководители, родители! Прекратите заглушать проблемы пустой болтовнёй. Такое отношение только усугубит ситуацию. Уверены ли вы, что дети пострадают меньше от учителя, который допускает насилие, чем от его отсутствия вовсе? Нужно честно обсуждать этот вопрос и не заниматься формальными действиями.
Думаю, учитель уже ничего не поймет. Евгения рассказала, что должна была уйти на пенсию четыре года назад, но директор уговорила её остаться ещё на один выпуск. И сейчас, после так называемого «больничного», она уже не выйдет к детям, но и не планировала. Думаю, учитель так и останется с уверенностью, что ей просто насолила ненормальная «яжмать». А директор? Поймёт ли что-то?